You are here

Михаил Кисляров: «Хочу сделать из мелодрамы трагедию»





Академический театр оперы и балета открыл сезон прошлогодней премьерой – спектаклем «Евгений Онегин».
Пока все в той же «Дзержинке». Новоселье на родной обновленной сцене откладывается, ориентировочно до марта будущего года. А пока готовится новая работа – опера «Риголетто» Джузеппе Верди, премьера в 2 ноября. Ставит спектакль московский режиссер Михаил Кисляров (Большой театр), знакомый самарцам успешным сотрудничеством с «СамАртом» - «Вино из одуванчиков», «История солдата». В разгар работы над оперой, после очередной репетиции, корреспондент АКИ встретился с постановщиком и попросил рассказать о будущей премьере и немного о себе. 

   - Ваша фамилия упоминается на многих сайтах Интернета. В одних случаях вы актер, в других – балетмейстер, в третьих – режиссер музыкального театра. Кто вы на сегодняшний день и что вам ближе?

   - По первому образованию я – актер, окончил ГИТИС (сегодня РАТИ) в 1984 году, еще через год – Высшие режиссерские курсы, по специальности режиссер музыкального театра. Но моя актерская карьера, если можно так сказать, началась задолго до этого. Впервые я снялся в приключенческом фильме Вениамина Дормана «Веселые истории», когда мне было восемь лет. Через два года Леван Шенгелия и Глеб Комаровский пригласили меня на съемки картины «Девочка на шаре», а, уже будучи взрослым, я снялся у Вадима Костроменко в фильме «Квартет Гварнери», где моими партнерами были такие мастера, как Михаил Кузнецов, Юрий Соломин, Вацлав Дворжецкий, Всеволод Якут. Но это все в прошлом, с актерством покончено.

   - Почему?

   - Нет времени, все отнимает постановочная работа. И мне это больше по душе.

   - Как постановщик вы начинали у Бориса Покровского в московском Камерном музыкальном театре. Какие спектакли вы там поставили?

   - Оперы: «Так поступают все женщины» Моцарта, «Шелковая лестница» Россини, «Женщина по имени Рита» Доницетти, «Сын мандарина» Кюи…

   - Позже вы ставили спектакли в разных театрах и в разных жанрах. Ваше имя можно было увидеть на афишах Большого, МХТ им. А.Чехова, «Эрмитажа», РАМТа, театра «У Покровских ворот», различных атреприз… Среди ваших работ есть и классические оперы, и балеты, и оперетты, и мюзиклы. Вы такой универсал?

   - Ну, чистых балетов я не ставил, хотя в своих спектаклях всегда стараюсь быть одновременно и режиссером, и хореографом. Кстати, я работаю не только в московских театрах, но, как вы знаете, и в российской провинции.

   - Много приходится ездить по России?

   - Не очень.

   - И куда в основном?

   - В Самару (улыбка).

   - А за границей случалось работать?

   - Случалось – в Болгарии, Германии, Англии.

   - Есть мнение, что Самара – театральный город. Вы тоже так считаете?

   - Да, я думаю, что это так. Правда, я могу судить только по своим спектаклям, которые находили хороший отклик у зрителя. Режиссер и актеры это всегда чувствуют по реакциям зала, их не обманешь.

   - К сожалению, мы часто видим гастрольные спектакли, рассчитанные, мягко говоря, на весьма невзыскательного зрителя, хотя кассу они собирают...

   - Вы сами ответили на этот вопрос. Антреприза работает только со «звездами», в расчете на массового зрителя, хотя и у них есть разные спектакли. Но широкая публика всегда идет на имя.

   - Наверное, режиссер не может игнорировать вкусы. Как вы считаете?

   - Вкусы – это не что-то навеки застывшее, их, как известно, можно и нужно воспитывать. Идти на поводу у публики проще всего. Я стараюсь этого не делать. Кроме того, публика везде разная, самарская мне более-менее знакома. Во всяком случае, я знаю, что здесь любят и посещают оперный театр.

   - Самарская публика сильно отличается от московской?

   - По моему, совсем не отличается.

   - Судя по весьма обширному списку ваших постановок, вы часто ставили малоизвестные оперы. А для Самары выбрали «Риголетто» - одну из пяти-шести самых популярных опер Верди, который написал их 36. Не было желания открыть самарцам что-то новое из сочинений великого итальянца?

   - Режиссер очень редко выбирает, что ему ставить, это прерогатива руководства театра. А нас приглашают на работу.

   - Ставить на сцене популярное произведение всегда трудно – почти все уже было, сложно найти новое решение. У вас оно уже есть?

   - Разумеется. Концепция постановки рождается не на сцене, а за письменным столом, в результате, подчас мучительных, поисков и размышлений. В театр я прихожу с уже выношенной идеей. И начинаю с того, что знакомлю с ней актеров. Мы должны понять друг друга, стать единомышленниками в этом спектакле, единой командой.

   - И они вас понимают?

   - Надеюсь, да.

   - Говорят, вы собираетесь удивить самарскую публику супер-аванградной трактовкой, перенести время действия в 20-й век, когда Италией правил Муссолини. Это правда?

   - Не совсем. Это не обязательно фашистская Италия или нацистская Германия, это любой, в том числе и советский, тоталитарный режим, своего рода средневековая деспотия, которую пережила Европа в исторически недавнем прошлом.

   - Но Верди писал оперу намного раньше этих событий. Его Герцог просто легкомысленный сластолюбец, а Риголетто – придворный шут, дочь которого стала случайной жертвой развратника…

   - По сюжету это больше похоже на мелодраму, но в музыке звучит трагедия. А музыка в опере это главное, от нее все идет. И несмотря на то, что Герцог распевает веселые песенки, он отнюдь не Дон Жуан. Это отвратительный и страшный деспот, которому доставляет удовольствие не просто соблазнять чужих жен и дочерей, ему этого мало: он любит унижать людей, издеваться над ними. Для того чтобы понять сущность персонажа, надо додумать его историю. Для меня Риголетто не просто шут, потерявший единственное и самое дорогое существо – дочь. Он - жертва режима, с которым пошел на компромисс именно ради дочери. В либретто почти ничего не сказано о матери Джильды, мы узнаем о ней только со слов шута: «Ей стало жаль меня. Ах, угасла!». Если продолжить ретроспективу, можно предположить, что она была противницей режима и стала его жертвой, а Риголетто, наученный ее горьким опытом, пытался сотрудничать с тираном и поплатился за свой конформизм.

   - Вечная тема – художник и власть?

   - Да. Между прочим, эта идея возникала еще у Мейерхольда, у которого «Риголетто» был последним, так и не осуществленным спектаклем: помешал арест по указанию того самого тирана. Собственно, Станиславский и пригласил его к себе на постановку, пытаясь уберечь от репрессий, когда над Мейерхольдом начали сгущаться тучи. Не успел.

   - Вы считаете Мейерхольда своим учителем?

   - В известной степени – да.

   - А Бориса Покровского?

   - В еще большей степени. Борис Александрович дал мне как режиссеру так много, что этот багаж трудно переоценить.

   - Ставить такую игровую оперу на сцене «Дзержинки» - задача не из легких. Как вы ее решаете?

   - Мой коллега из Большого театра, художник Виктор Вольский придумал очень легкие, лаконичные, черно-белые декорации, которые потом можно будет перенести на большую сцену. В таком же стиле решены и костюмы Ольги Ошкало, она тоже работает в Большом. Так, один из его костюмов Риголетто напоминает знаменитый портрет Мейерхольда работы художника Бориса Григорьева (1916 год).

   - Риголетто еще и переодевается?

   - Да, он по ходу действия меняет шутовскую униформу то на мундир Гитлера или Муссолини, то на известный френч Сталина …

   - Горбатый Сталин – это что-то новенькое…

   - В спектакле горб у Риголетто накладной, он его отстегивает в свободное от работы время.

   - Вы сказали, что предпочитаете сам ставить балетные номера в своих спектаклях, но в «Риоглетто» таких сцен нет.

   - Я собираюсь ввести две такие сцены.

   - Остается спросить, кто будет занят в главных ролях?

   - Риголетто - Василий Святкин и Вячеслав Храмов, Герцог – Михаил Губский и Сергей Шамшин, Джильда – Диля Шагеева и Татьяна Горшкова, Монтероне - Александр Бобыкин и Зураб Базоркин, Маддалена – Наталья Дикусарова и Наталья Ефанова, Сапарафучиле – Андрей Антонов и Владимир Полуяхтов. Дирижер-постановщик – Владимир Коваленко. Хормейстер – Валерия Навротская.


Юрий Хмельницкий